Портреты, Дали, Новый год, Любаров, Персонажи, Пушкиниана, Life size, Мастерская

ФОРМУЛА ЛЮБВИ Ольги Андриановой   Мечтательный пьеро, Владимир Высоцкий, Царь Борис, Эраст Гарин и многие-многие другие — всё это персонажи, созданные Ольгой Андриановой. Она ласково называет их «тряпсонажи». У них своя жизнь, свои мечты, грусть и радость. Её куклы — живые. — Вероятно, у каждого художника есть какие-то детские «творческие» воспоминания? Что сформировало Вас как художника? — Когда я была совсем маленькая, у меня над кроватью висел старинный восточный ковер ручной работы. Он был соткан с ошибками: видимо, либо учеником, либо совсем стареньким мастером. Я любила разглядывать эти ошибки, несуразности и неточности, представляя сгорбленную спину древнего ткача, который ткал этот ковер руками, глазами и сердцем, и переносилась душой в те времена, сопереживала творческому процессу. Спустя много лет меня так же восхищают какие-то неправильности. Тогда я рассматривала ошибки в узоре ковра, сейчас я рассматриваю лица людей, ищу неправильности во внешности: необычный овал лица, складочки, морщинки, какие-то персональные детали, которые и создают неповторимый образ. — Вы делаете куклы только из текстиля? Не планируете ли в будущем создавать фарфоровых кукол, к примеру? — Я никогда не делала и не буду делать кукол из пластика или фарфора. Я очень трепетно отношусь к текстилю. Он для меня лучший, самый выразительный материал. — Как давно Вы делаете куклы? — Я всегда как-то подбиралась, прицеливалась, подползала к этому жанру. С ранних лет я занималась рукоделием, а позже узнала от мамы, что умершая до моего рождения бабушка тоже делала куклы. Жаль, что эти бабушкины куклы не сохранились. Всю жизнь я что-то шила, лепила, выжигала, чеканила, вязала, клеила аппликации из самых немыслимых, не сочетаемых друг с другом материалов. И в этой сочетаемой несочетаемости, дающей новый эффект, находила особую радость. Когда спрашивают, сколько лет я делаю кукол, то я с некоторым кокетством отвечаю: «Всю жизнь». Каждая моя работа — это формула любви. Это мой способ общения с окружающими. Я не могу напрямую сказать человеку, как я его люблю, как много вижу в нем светлого, неповторимого. Я могу признаться в любви только своими работами. Я — архитектор по образованию, училась в МАРХИ. Совершенно неожиданно в какой-то момент возникли куклы. Кукла — это тоже своего рода архитектура, своеобразная трехмерная конструкция. Первую свою портретную куклу я сделала по предложению сослуживца, с которым мы работали в проектном институте. Он спросил: «А можно меня куклой сделать?» Я ответила: «С удовольствием!» Для меня открылся жанр портретной куклы, и я сделала портреты практически всех любимых мною коллег-архитекторов. Вскоре от архитектуры я была вынуждена отвлечься: у меня родилась вначале девочка, а потом один за другим два мальчика. Но руки требовали творчества. После института у меня был такой заряд энергии и азарта — как будто батарейку вставили. — Ваши куклы выставлены в галерее «Вахтановъ». Есть ли Ваши работы в других галереях? Участвуете ли Вы в московских выставках? — Первая выставка, в которой я участвовала, состоялась в 1986 году в Музее декоративного искусства на Делегатской. Я очень благодарна галерее «Вахтановъ» за то, что они взяли мои куклы. До этого я очень много ходила по выставкам, магазинам и предлагала свои работы. Но тогда был очень популярен фарфор, а текстиль никому не нужен. Я много выставлялась на Западе, в Америке, Германии. Много моих работ в частных коллекциях в Югославии, Израиле, Германии и, конечно, в Индии, где я долго прожила. — Предпочитаете ли Вы какой-то один вид текстиля? Используете ли толстые материалы, драп? — Для меня не существует запрета в материалах. Я не считаю, что какой-то материал плох. Любой может подойти, любой можно использовать для каких-то аппликаций, деталей, вставок, обуви. Хорошо, что есть колготки: с их помощью можно имитировать тело. Текстильный материал я использую самый разный: шёлк, кружева, драп. Использую и толстые материалы. Шарманщик («Воспоминание о бабушкином детстве») был в очень многослойном костюме, в пальто из драпа. Я использую совершенно противоположные, не сочетаемые в обычной одежде материалы. Я могу совершенно бесценные старинные кружева пришить к какой-то пакле, которая придаст этим кружевам необыкновенный шарм. То есть в их несовместимости я вижу удивительную гармонию, которая кукле придаёт искру и живость — как чёрное и белое, как лёд и пламень, как свет и тьма. Первое время я использовала поролон — очень нехороший материал. Он быстро стареет, поэтому я от него отказалась. Впрочем, сейчас я благодарна поролону — он помог мне на первых этапах. — Как долго Вы делаете куклу? — Я делаю очень быстро. Недели две. Иногда быстрее, если нужно срочно на выставку. Я «запойный» человек, сижу ночами. Почему я работаю быстро? Вот кукла сидит, у неё уже есть личико, есть скелет, мышцы, но нет кожи или ног, или рук. А я этого перенести не могу. Когда она сидит без кожи, без рук — она как будто просит, чтобы её доделали. Голенькая она ещё посидит, я её заверну в ветошку. А вот с недоделанными руками или ногами — она как инвалид. — С чего начинаете работу над куклой? С подбора материала? — Нет какого-то единого рецепта. Я и ученикам всегда говорю: главное, быть парусом, в который дует ветер твоей любви. Главное — не бояться ничего и отдаться на волю ветра. Не бояться сделать плохо, что-то испортить. Не переживать, как это будет смотреться на выставке. Нужно отдаться целиком и полностью — и плыть, и плыть… Кукла уже существует где-то в пространстве, нужно быть локатором и знать, где и что искать. Ты подставил ладони, и эта благодать тебе сыпется — только успевай ловить и использовать. — А куда же идут неудачные куклы? — Если это портретная кукла, и у неё уже сделаны лицо и глаза, но она не похожа на прототип, тогда я откладываю её. Она может пригодиться для другой куклы, непортретной. В неё уже вложена душа. Она глазками уже смотрит на меня, как Буратино на Папу Карло. Она уже живая, и её нельзя на помойку. — У Вас есть и большие куклы, так называемого размера «лайф сайз». Когда Вы начали их делать? — Я была приглашена в мастерскую к Саше Кукиновой (она не только кукольный мастер, но и театральный художник, её авторитет для меня совершенно незыблем), где были развешаны замечательные театральные костюмы. И я подумала: как бы оживить их? Я прибежала домой, и тут же начала делать большую куклу «Мадам Нафталин». На ней и мои свадебные перчатки, выкрашенные в чёрный цвет, и кружева, которые плели моя мама, моя бабушка и прабабушка — три поколения. — Делаете ли Вы так называемые прикладные куклы, например на чайник? — Очень люблю все эти прикладные моменты. Как архитектор очень ценю такие конструктивные куклы. Делала я и куклу на чайник, и куклу-вешалку, и куклу-карман-для-сапожных-щёток. Самая моя любимая — кукла-зеркало: вокруг зеркала, как рамка, фигура еврея-портного. — Некоторые художники стараются использовать подставки. Как стоят Ваши куклы, ведь текстильные куклы очень мягкие? — У меня принцип: кукла не должна быть жёстко прикреплена к подставке. Хорошо, когда хозяин может пересадить её, положить на диван, чтобы кукла могла отдохнуть. Но в то же время как архитектор я люблю создавать мини-интерьер, стараюсь каждому персонажу изготовить специальное кресло в стиле его времени. Пушкин у меня сидел в ампирном кресле. Лев Толстой устроился на лавке. Эту лавку я долго не могла придумать. На даче мне попалось берёзовое полешко, я попросила мужа сделать из него лавочку. А уже потом в книжке про Ясную Поляну я прочла, что у Толстого была любимая скамейка, которую он сам смастерил. Текстильным куклам трудно стоять, поэтому они, как правило, у меня сидячие. Но бедняжечка «Мадам Нафталин» стоит, ей помогает ёлочная подставка. Для куклы «Чай, кофе, потанцуем?» я тоже использовала опору, но в виде турнюра. Был «Шарманщик», который надевался на настоящую шарманку Большая кукла «Мсье Нафталин», который никогда не встречался с «Мадам Нафталин», сидит в кресле в магазине «Москва» на Тверской. Кресло высокое, как для коктейлей. Оно сделано из цветочной подставки, со спинкой, чтобы «Мсье» было удобнее сидеть. — Ваши близкие помогают Вам, гордятся, радуются новой кукле? — Они все занимаются своими делами, но если нужно помочь, то для меня отрываются от них, помогают решать технические проблемы. Иногда нужна сварка, какие-то столярные, слесарные работы, а я этим не вполне владею. Старший сын помогает делать распечатки на компьютере, что-то искать в Интернете. — Среди Ваших кукол много исторических персонажей. Где Вы находите материалы по историческому костюму и аксессуарам? — Я коллекционирую книги по истории костюма. Для «Царя Бориса» изучала костюмы российской знати. Царь был в шапке Мономаха, с самоцветами. Мы тогда жили в Индии, и самоцветы пришлось использовать индийские. Нужно не следовать строго историческому костюму максимально приближаясь к первоисточнику а творчески переработать то, что есть под рукой, с учётом современных материалов, с учётом характера персонажа. У меня была кукла «Исполняющий обязанности президента». Он «выбрал» боярский костюм, хотя мне хотелось бы ему сделать что-то более европейское, соответствующее его имиджу Сейчас мне заказали интересную работу Магазин «Москва», где находится кукла «Мсье Нафталин», стоит рядом с храмом Космы и Дамиана. Так случилось, что эта кукла попалась на глаза священнику и вскоре мне был дан заказ изготовить «Вертеп» для храма. Я с восторгом принялась за работу, но была слишком несдержанна. Куклы получились очень эмоциональные, что противоречит православными канонам. Поэтому для церкви я буду делать другой вариант. — Как можно научиться делать такие куклы? — Существуют специальные школы. Я сама преподавала в школе Светланы Воскресенской. Но научить нельзя, можно только научиться самому Главное — иметь желание и любовь, тогда всё получится. Как-то пришла одна девочка и спросила меня: «Вы гарантируете, что мои куклы будут продаваться?» Это очень неправильный, очень коммерческий подход. Никому нельзя ничего гарантировать. Просто будь парусом, в который дует ветер любви. И тогда всё получится. Беседовала Вероника Акатова для журнала «Кукольный мастер».